«Необходимость не имеет закона, однако сама создаёт законы» — Публилий Сир.
Европейская политическая мысль ultima ratio regum («последний довод королей»), от тезиса Бисмарка о решении великих вопросов «железом и кровью», до понимания войны Клаузевицем как «продолжения политики иными средствами» последовательно фиксирует одну фундаментальную закономерность: переход к применению военной силы представляет собой исчерпание возможностей на более высоких приоритетах средств управления. Война в этой традиции предстаёт не как историческая случайность, а как последнее средство, к которому прибегают «короли», когда дипломатия, экономика и идеология перестают обеспечивать достижение поставленных целей. Иными словами, военные конфликты всегда свидетельствуют о несостоятельности концепции управления на уровне методологии, идеологии и науки, экономики. Конфискация российских активов европейскими структурами и последующая подготовка Европы к войне являют собой классическую иллюстрацию этой закономерности в современных условиях.
Сегодня вопрос о конфискации финансовых активов РФ европейскими структурами, преподносится официальными представителями МИД РФ и лидерами общественного мнения как юридическая коллизия или экономическое преступление, требующее ответных мер на том же уровне — судебных исков, встречных санкций, апелляций к международному праву и прочее. Однако такая постановка вопроса поверхностна и не затрагивает сущностной природы явления. Дело в том, что конфискация активов представляет собой не планируемое европейскими чиновниками будущее действие, а уже свершившийся факт похищения. Эти активы не просто находятся на замороженных счетах — они уже интегрированы в европейскую экономику, использованы для обеспечения кредитов, инвестированы в различные проекты, распределены по балансам финансовых институтов, на их основе выстроены производные финансовые инструменты. Мы имеем дело с ситуацией, когда вопрос финансов не может решаться при помощи финансов. При этом сами европейские структуры оказались перед дилеммой, когда выбор любого из вариантов вызывает военную эскалацию:
- возврат активов в казну РФ означает изъятие реально работающих средств из европейской кредитно-финансовой системы, что запускает каскадный обвал: невозможность обслуживания обязательств, банкротства, системный кризис. Корень проблемы лежит в самом фундаменте мировой кредитно-финансовой системы, ростовщической по своей природе, выстроенной на кредитовании под процент с созданием финансовых пирамид производных инструментов. Такое масштабное изъятие ликвидности не выдержит ни одна экономическая система;
- невозврат активов создаёт прецедент произвольного изъятия собственности, который подрывает фундаментальную основу любой финансовой системы — доверие. Если правила собственности не работают для России, они не работают ни для кого, и капиталы начинают бегство из европейской кредитно-финансовой системы, что ведёт тоже к обвалу структур с теми же катастрофическими последствиями, но уже по другому сценарию. Безвыходность ситуации на экономическом приоритете средств управления не является случайностью, а представляет собой закономерное следствие внутренних противоречий, возникающих внутри самой ростовщической кредитно-финансовой системы.
Современная мировая кредитно-финансовая система действительно является механизмом однонаправленной перекачки платёжеспособности государств в корпорацию кредиторов через ссудный процент. Этот механизм следует рассматривать не как коммерческую услугу в рамках либерально-рыночной парадигмы, а как системный инструмент управления экономическими процессами на глобальном уровне. Методология достаточно общей теории управления позволяет описать организацию всех общественных взаимовложенных процессов через систему приоритетов обобщённых средств управления. На вершине иерархии располагаются методологический, исторический и фактологический приоритеты, определяющие содержательно концептуальную власть — способность формировать мировоззрение общества, интерпретировать ход истории и контролировать информационные потоки через науку и образование. Экономический приоритет, к которому относится кредитно-финансовая система, занимает подчинённое четвёртое место и используется в качестве инструмента для реализации целей, сформированных на более высоких уровнях управления.
В рассматриваемой нами сложившейся политической ситуации проблема возникла не на экономическом приоритете и не имеет решения на этом уровне, поскольку оба возможных варианта действий ведут к обвалу системы. Военная риторика Европы и подготовка её к войне является не просто отражением русофобии отдельных чиновников и их личностной неприязни к России, за что «топят» в большинстве российских СМИ, а как следствие исчерпания возможностей России в управлении на более высоких приоритетах. По сути, это признание управленческого банкротства на методологическом, историческом, информационном и экономическом приоритетах. Когда субъект управления прибегает к прямому насилию, это означает, что его концепция не работает, что все конструктивные инструменты исчерпаны.
Одновременно и европейские структуры сами являются заложниками заданной концепции, которую они приводят лишь в исполнение. Европа в текущей конфигурации тоже не обладает суверенитетом — мировоззрение европейских чиновников сформировано дуалистической философской концепцией, социальная доктрина «сдержек и противовесов» оправдывает военную агрессию, а экономика представляет собой интегральную часть глобальной ростовщической системы. Европейские политики могут искренне верить, что конфискацией российских активов можно оказать давление на Россию и конфликт будет исчерпан. Реальность же такова, что системные ошибки приводят к разрушению всех «шестерёнок» единого механизма: чиновники ЕС проводят в жизнь ту концепцию, которая привела их государства к сложившемуся цугцвангу и толкает их к войне, используя европейские общества как расходный материал.
Если же говорить о России, то следование официоза экономической науки в русле либерально-буржуазных теорий запада в последние 30 лет привело к тому, что экономика России является по сути донором западных экономик. С точки зрения западных политиков, российская государственность, следующая в фарватере западной философии, социологической науки, экономики, технологий, требует новой «прошивки» для обеспечения жизнеспособности европейских народов за счёт ресурсов России. Поэтому притязания России на полный суверенитет расценивается как наглый отказ «девушки, за которую заплатили». Но одного отказа от выплаты дани недостаточно для обретения реального суверенитета. Главным препятствием для России на пути к обретению подлинного экономического суверенитета выступает концептуальная неопределённость управления на государственном уровне — отсутствие чёткой концепции управления, стратегии реального, а не декларативного развития государства с собственной альтернативной экономической системой, которая исключает ростовщичество в любом его проявлении. Это проявляется в попытках улучшить существующее экономическое положение через создание параллельных платёжных систем, проведение расчётов в национальных валютах, дедолларизацию резервов, но без конкретных шагов к качественному переходу системы управления на научной основе. Половинчатые решения российских экономистов-экспертов не устраняют корня проблемы: пока сохраняется ростовщический принцип организации кредитно-финансовой системы, государство остаётся потенциально подконтрольным тем, кто владеет этим механизмом на глобальном уровне.
Целостный подход к решению сложившейся ситуации требует перехода к иной концепции экономики, в которой кредитно-финансовая система выступает в качестве инструмента управления народным хозяйством под государственным контролем, а не сферой частного предпринимательства. Ключевым принципом должен стать полный запрет кредитования под процент как противоестественного явления с точки зрения общефизического закона сохранения энергии и переход к беспроцентному кредитованию, где банковский сектор выполняет лишь функцию сборки многоотраслевой производственно-потребительской системы в соответствии с целями политики государства. Частные банки не должны быть паразитами на денежном обращении, а должны стать партнёрами развития, получающими доход не от лихвы, а от успеха профинансированных проектов через фиксированные тарифы и прямом участии в инновационной деятельности, в том числе разделяя риски при инвестировании проектов.
Современные условия технологий позволяют обеспечить устойчивость финансового обращения с переходом на энергетический стандарт, который обеспечит платёжную единицу, определяемую как отношение объёма производства выработанной электроэнергии к объёму средств платежа, находящихся в обращении. Этот параметр носит контрольно-управленческий характер и позволяет профилактировать финансово-экономические кризисы. В такой системе регулирование объёма сгенерированной энергии становится эмиссионной политикой государства, при которой инвариантом прейскуранта становится киловатт-час потребления электроэнергии, что придаёт ценам метрологическую состоятельность и универсальность для экономик разных стран. Централизованное управление с уровня государства предполагает директивное установление цен на главные компоненты базы прейскуранта — первичные энергоносители, тарифы на электропотребление, транспортные тарифы, то есть те товары и услуги, рост цен на которые влечёт за собой рост себестоимости производства всей остальной продукции.
Таким образом, ситуация похищения активов, при всей её болезненности, предоставляет государственникам России увидеть и окно возможностей. Отказ от денежных активов и принятия факта их невозврата как данность устраняет военное столкновение и даёт время для вывода России из глобального ростовщичества для создания собственной альтернативной системы. Думать об интеграции России в глобальную систему монетарной экономики на равноправных основаниях является иллюзией и ведёт государственную систему к коллапсу. Перед Россией сегодня стоит выбор между вовлечением её военный конфликт на военном приоритете управления, либо ассимитричного ответа с уровня методологии и науки через создание и продвижение альтернативной организации экономической и социальной жизни. Это требует концептуальной определённости, методологической состоятельности и политической воли к фундаментальным системным преобразованиям. Концептуальное решение для России состоит в использовании этого болезненного, но спасительного стимула для разработки и реализации собственной стратегии, основанной на принципах, альтернативных ростовщическим, и предложении этой модели как решения не только для российского общества, но и для других государств, осознающих тупиковость интеграции в глобальную систему финансового паразитизма, который привёл весь мир к катастрофе.
Автор: Павел Викторович Фукс (публицист, философ).
Источник изображения: нейросеть Midjourney.
