Критический анализ интервью А. Г. Дугина: смешение понятий, наделение инструмента субъектностью и проблема образования.
Авторская статья Павла Викторовича Фукса.
В ноябре 2025 года на странице информационного агентства «Научная Россия» вышло интервью российского философа Александра Гельевича Дугина, посвящённое проблеме искусственного «интеллекта». Эта тема сегодня находится в центре общественных дискуссий: технологические прорывы больших языковых моделей ставят перед философией вопросы о природе мышления, субъектности, творчества. Однако вместо методологически строгого анализа данной проблематики, Александр Гельевич, к сожалению, воспроизводит ряд фундаментальных философских ошибок, которые требуют критического осмысления. Эти ошибки характерны не только для конкретного интервью, но отражают более глубокие методологические проблемы современной российской философии.
Первая категориальная ошибка: смешение интеллекта и нравственности.
Академик Николай Михайлович Амосов в 70-х годах прошлого столетия определял интеллект как совокупность средств и способов управления сложными системами путём оперирования с их моделями. Сегодня это понятие можно расширить: интеллект представляет собой самоизменяющийся, самонастраивающийся алгоритм выбора и преобразования информации. Применительно к человеку речь идёт о той компоненте психики, которая отвечает за осмысление жизни через установление взаимосвязей во всей совокупности смысловых единиц. Говоря об интеллекте, мы не должны смешивать понятие «интеллект» как способность к управлению с понятием «нравственность» как система ценностных ориентиров. Нравственность функционально представляет собой совокупность нравственных стандартов, каждый из которых является алгоритмикой, определяющей направление обработки информации. Таким образом высокоразвитый интеллект может сочетаться с любым типом нравственности — добронравием, злонравием, безнравственностью, что делает обозначенную русским философом иерархию «подлинного» и «неподлинного» интеллекта теоретически несостоятельной. Подлинная человечность в русском смысле лежит не через эзотерическое знание для избранных, но через доступ к объективной мере, которую каждый может воспринять через религиозное чувство и стремление к познанию истины.
Вторая категориальная ошибка: наделение инструмента субъектностью.
Утверждая, что искусственный интеллект способен «воспроизводить reasoning — делать выбор, хотеть», Дугин воспроизводит классическую ошибку наделения нечеловеческих сущностей атрибутами субъекта. Однако, также как и капитал не может обладать субъектностью, так и языковые модели не способны к самостоятельному целеполаганию и нести за это ответственность. Обозначенная Александром Гельевичем Дугиным «reasoning» в контексте языковых моделей, представляет собой выполнение сложных алгоритмических процедур в рамках заданных ограничений. Это принципиально отличается от подлинного мышления субъекта, которое включает способность самостоятельно определять проблему, формулировать цели и выбирать допустимые средства их достижения на основе внутреннего нравственного критерия.
Третья методологическая проблема: отсутствие объективной меры.
Предложенная Дугиным иерархия «философы — обычные люди — искусственный интеллект», которая красной нитью в истории проходит через пифагорейскую клятву молчания, аристотелевское «естественное рабство», томистскую концепцию синдерезиса, ницшеанскую оппозицию сверхчеловека и хайдеггеровское различение Dasein и Das Man. Все эти конструкции объединяет одно: толпо-элитаризм, основанный на принципе «мы лучше, чем они, и потому имеем право». Отсутствие категории объективной меры в дуалистической философской Запада делает невозможным различение между хайдеггеровским Rede (подлинной речью) и Gerede (болтовнёй). Приверженцам западной диалектики остаётся лишь заменить объективную меру ссылками на авторитет, корпоративной принадлежностью к философскому сословию. Результат — калейдоскопическое мировоззрение, в котором при каждом «встряхивании» культуры образуются новые узоры из одних и тех же элементов, не имеющие устойчивого соответствия с объективной реальностью.
Проблема образования как практическое следствие.
За дугинской риторикой о симулякре творчества скрывается страх правящих элит перед тем, что языковые модели предоставят массам инструменты для выработки альтернативных мировоззренческих концепций. Подлинное творчество требует воли как способности преодолевать программные ограничения, религиозного чувства для прямого контакта с Вседержителем, способности к поступательному развитию потенциала. Искусственный интеллект принципиально ограничен отсутствием доступа к этим процессам — он способен лишь комбинировать известное, но не может создавать подлинно новое. Однако языковые модели как инструмент могут радикально усилить творческие возможности широких масс. Историческая параллель с изобретением печатного станка Гутенберга показательна: в пятнадцатом веке книгопечатание расширило доступ к знаниям, что сопутствовало протестантской Реформации и научной революции. В двадцать первом веке искусственный интеллект выступает в качестве механизма управления процессом культурного производства, высвобождая время от рутинных операций и предоставляя мощные инструменты для творческого синтеза.
Осознавая эту угрозу своему господству, глобальные элиты реализуют двойную стратегию. С одной стороны, проводится цифровизация массового образования, сводящая его к минимальным навыкам чтения, письма и простейшей арифметики с калькулятором, исключая развитие системного мышления, логики и способности к самостоятельному производству знаний. Не даются в школах и навыки психологического самоконтроля, без которых невозможен процесс самообучения. Целью таких псевдообразовательных реформ становится воспитание толерантности и бездумной законопослушности. С другой стороны, через средства массовой информации культивируется страх перед искусственным интеллектом как захватчиком человеческой сферы, что должно предотвратить осознание его истинного потенциала как инструмента освобождения.
Перспектива: от дуализма к целостности.
России нужна реформа образования, способная дать каждому ребёнку методологию познания, целостное мировоззрение, навыки самообучения с использованием современных инструментов, включая языковые модели. Цифровые технологии — это помощники, автоматизирующие рутинные операции и освобождающие человеческое время для подлинно творческой деятельности. Языковые модели предоставляют материал для творческого синтеза, расширяют возможности анализа, но цели и смыслы определяет сам человек на основе своего миропонимания. Именно такая концепция развития сможет обеспечить реальное творчество масс, усиленное современными инструментами. Вопрос заключается в том, готово ли российское общество к выработке альтернативной мировоззренческой концепции, свободной от дуалистических антиномий западной традиции.
Автор: Павел Викторович Фукс. Автор фото: Алексей Белкин
